Распил, мздоимство ментов, твердый и немалый тариф судей - это установившийся порядок? Я вижу как эта гниль с плесенью прорастает и в такой серьезной отрасли как атомная... "Разруха она в головах..." ("Собачье сердце") Впрочем не прорастает, а уже цветет пышно...
Вот как это работает в России:
МЕДВЕДЕВ: Здесь какой основной ресурс, в данном случае, первичный? Это все на нефти стоит?
КОРДОНСКИЙ: Финансовый ресурс. Нет, ну почему, нефть у нас сырье. Как это у Ходорковского было сказано? «Скважинная жидкость», в его обвинительном заключении. А когда она пересекает границу России, то она становится товаром. За этот товар выручают настоящие деньги. Но эти деньги или ввозят сюда, превращая их в финансовый ресурс, или закупают товары народного потребления, которые тоже являются ресурсом, вообще-то, внутри страны. И пока есть этот поток, этот конвейер, до тех пор все нормально. Но другое дело, что аппетиты сословий растут, а объем ресурсов, в общем-то, похоже, уменьшается.
МЕДВЕДЕВ: Ну, это классическая экономическая задача, да.
КОРДОНСКИЙ: Да. И начинается передел ресурса, чему мы сейчас свидетели.
МЕДВЕДЕВ: Нынешняя борьба с коррупцией – это как раз вот этот передел ресурсов?
КОРДОНСКИЙ: Ну, видите, коррупция – это некоторая угроза, придуманная в значительной степени.
МЕДВЕДЕВ: Ну как, придуманная?
КОРДОНСКИЙ: Нет у нас коррупции в западном смысле этого слова. Коррупция есть в рыночной экономике, у нас это сословная рента, это у нас откат.
МЕДВЕДЕВ: Откат – не коррупция?
КОРДОНСКИЙ: Нет, конечно. Без отката просто ничего не крутится в этой системе, никто не получит ресурса, если не откатит. Другое дело, что есть норма отката, так сказать: она может быть маленькая, как в сталинские времена, а может быть большая, как сейчас. Норма отката регулируется репрессиями. У нас интенсивность репрессий минимальна.
МЕДВЕДЕВ: И поэтому нормы отката выросли?
КОРДОНСКИЙ: Нормы отката выросли. И соответственно то, что называется нашей экономикой, стагнирует. И в этом смысле коррупции нет, и коррупция была придумана для того, чтобы получить ресурсы для борьбы с нею.
МЕДВЕДЕВ: Как, собственно, и многие другие угрозы.
КОРДОНСКИЙ: Да.
МЕДВЕДЕВ: И белоленточная угроза и прочие, и угроза Госдепа – это все перераспределение ресурсов в пользу силовой…
КОРДОНСКИЙ: Да, да. Это великое искусство – придумать нормальную угрозу. Ну, например, общий наш знакомый придумал оранжевую угрозу, и даже признается в этом, что он ее придумал. Сколько ж денег было освоено, финансовых ресурсов в борьбе с оранжевой угрозой, сколько структурных подразделений было создано. Люди живут с этой угрозой и, конечно, они заинтересованы в поддержании иллюзии того, что она существует.
МЕДВЕДЕВ: И в этом тоже отчасти сейчас идет повышение роли силовой корпорации: они создают все эти барьеры и запреты, как часть многоходовой игры по перераспределению ресурсов?
КОРДОНСКИЙ: Конечно. А в зависимости от объема ресурсов – штатная численность и значимость, соответственно, в государстве. Естественно, конкурентная борьба, которая принимает форму наезда друг на друга, разоблачений. Ну, разоблачили игорную индустрию Подмосковья в борьбе двух корпораций за контроль над нею – этой индустрии ничего не сделалось, как была, так и есть. А, так сказать, ведомства, в общем…
.
